Продолжение рассказа о том, как работает телевидение: как уходит «в корзину» два дня работы съемочной группы, почему материал может не дойти до эфира, воспоминания о первой неделе энергоблокады.
Еще один живой пример из совсем недавнего прошлого. Конец 2015 года, в Крыму и Севастополе грянула энергоблокада. Первая-вторая недели прошли как в тумане – ничего не понятно, света просто нет, ни по графику, ни без него. Вещание НТС прервалось, мы работали только когда давали электричество – несколько часов в день. А это означало, что три четверти города в этот момент сидит в темноте. Но мы все равно продолжали делать то, что должны были: информировать о происходящем. Хуже всех тогда пришлось жителям одного из домов на проспекте Героев Сталинграда: у них из-за какой-то поломки не было электричества 5 дней подряд. Поздно вечером 30 ноября люди после безуспешных попыток дозвониться куда-либо и найти ответственных вышли на улицу, и в надежде привлечь внимание к своей проблеме перекрыли проезжую часть. То есть как перекрыли: ходили по пешеходному переходу туда-сюда – формально это вроде как не является наказуемым деянием. Я живу в том районе и как только узнал об этом, направился к месту происшествия. С другого конца города туда же ехал оператор с камерой. Обстановка была взрывоопасная: человек двести стояли в темноте на дороге, освещаемые лишь светом полицейских мигалок и только известие о том, что приехала «аварийка» вместе с верхушкой городского правительства немного остудило пыл севастопольцев. «Баста, расходимся!» – прокричал один из лидеров протеста. – «Но если свет сегодня же не включат – мы вернемся!». Толпа поддержала его зычным ревом и переместилась к тому самому неблагополучному дому. Именно там кто-то озлобленный и нервный выкрикнул нам, единственным людям с камерой: «Вы все равно ничего не покажете!». Я обернулся и строго спросил: «А что, были случаи, когда НТС чего-то не показал?». Продолжения разговора не последовало. Показали, конечно – только на следующий день (в тот вечер возвращаться на студию не было смысла, там все равно не было электричества). Как назло, «посыпалась» кассета и одно из интервью с жителем дома пропало. Меня до сих пор мучает совесть, когда вспоминаю об этом – а вдруг он подумал, что мы нарочно его вырезали?..
Вообще в такие моменты вопрос «давать в эфир или не давать» не стоит в принципе. Хотя, конечно, давит серая чиновничья масса «охранителей», уверенных, что пресса «видит только то, что хочет видеть» и что если закрыть глаза, проблема исчезнет. Это защитная реакция любого «накосячившего» чиновника. Но хуже всего, когда в эту софистику ударяются простые люди, которым внушили, что о проблемах нужно молчать, чтобы не радовать оппонентов (за Перекопом или за океаном). Думаю, не надо объяснять, кому это выгодно. Да и к счастью, шила в мешке не утаишь.
А что же федеральные телеканалы? Бывает ли так, чтобы материал не вышел в эфир? Расскажу один эпизод, о котором знаю лично. К нам в редакцию позвонили коллеги из Москвы. Для ток-шоу к годовщине референдума они хотели снять сюжет о том, как крымчане и севастопольцы преодолевают сложности разнообразных блокад и санкций – я подсказал им героя репортажа. Прилетела съемочная группа и моя знакомая два дня водила их по городу и рассказывала, что нужно сделать, чтобы обналичить Visa или обновить Android в Крыму, как мы жили без электричества и откуда берем воду. И что вы думаете – сюжет так и не вышел! Цензура? Нет. Просто гости ток-шоу немного заболтались и двухминутный сюжет не поместился в эфирное время, ушел в корзину. Большие каналы могут себе это позволить!
