Улучшение благосостояния рядовых
граждан – такую задачу публично поставил правительству в мае минувшего года
Владимир Путин. С того
момент прошло много месяцев, тема регулярно всплывала в информационном
пространстве в минувшем году, и вот, наступил 2019-й. Вот что доложила 15-го
января о борьбе с бедностью профильный вице-премьер Голикова.
Оставим на совести министра то, что она привела данные лишь за 9-ть месяцев, тогда как инфляция в стране ускорилась в 4-м квартале, и уже есть данные о снижении реальных доходов населения. Допустим на секунду, что правительство и правда добилось незначительного успеха, измеряемого величиной в 0,5%. Да, если считать не в абстрактных числах, а в живых людях, то это немало.
Признаем с натяжкой: добились, молодцы. Но вот цены растут, инфляция ускоряется, как правительство собирается добиваться снижения уровня бедности дальше? Возможно, ответ содержится в выступлении вице-премьера на Гайдаровском форуме.
Да, кстати, вы помните, что понятие «прожиточный минимум» ввели в смутном 1992-м году в качестве временного решения на период «экономической стабилизации»? Голикова помнит. И как тут не вспомнить грустную мудрость, которая гласит: «нет ничего более постоянного, чем временное»?
Судя по тому, что понятие «прожиточного минимума» так и не упразднили, за четверть века экономическая стабилизация у нас так и не наступила. И вот теперь правительство решило, что самое время что-то сделать с этим понятием. Ибо указ Путина-то выполнять нужно.
«Для того чтобы не совершать в этом направлении революций, не менять подхода, что затруднило бы решение поставленной в указе задачи, можно было бы постепенно усовершенствовать стандарт оценки. Собственно, для этого сейчас в рамках Министерства труда совместно с социальными партнёрами, парламентом создана соответствующая рабочая группа по пересмотру этих подходов. Мы ожидаем результаты работы этой группы в 2020 году», — отметила Голикова. У меня вызывает подозрение вот это совпадение: озвученные в один и тот же день реляции об успехах в борьбе с бедностью и планы по изменению методики её оценки. Подозреваю, что это нечто из той же оперы, в рамках какой на Западе измеряют рост ВВП.
Бедность в России есть – это факт. Но вот когда речь заходит о её оценке, то всё сразу перестаёт быть однозначным. Потому что настоящие бедные часто стыдятся признать, что живут впроголодь. Но зато в «бедные» лезут персонажи, которых регулярно разоблачают в соцсетях. Вот, допустим.
Это жалоба бедной-несчастной россиянки на низкое детское пособие.
А вот отысканная недоверчивыми согражданами машина жалобщицы.
Можно ли считать эту семью бедной? Сомнительно. Но ведь пособие-то маленькое, этого же отрицать нельзя? Нельзя.
Думаю, если спросить её, то она заверещит, что их семья едва сводит концы с концами. Сколько в данных Росстата составляют такие «бедные»? А сколько настоящих бедных в эти данные не попали? Тут поле непаханое для изысканий.
Полагаю, что вот эта рабочая группа Минтруда, о которой упомянула Голикова, должна учесть такие нюансы. А после того, как она разработает новые стандарты оценки бедности, их надо бы вынести на расширенные общественные слушания в Госдуму, как это было с повышением пенсионного возраста.
Тогда есть шанс, что «прожиточный минимум» будет наконец-то измерен реально, а не по притянутым за уши признакам. А информация о настоящем уровне бедности может оказаться неприятной для правительства.
