Рассказывает Михаил Чалый:
Слава Богу, что в Севастополе мы – потомки морских служителей. Во-первых, было роздано большое количество оружия. У нас не было ни одной небоевой потери. Никто себе ляжку не прострелил или задницу соседа. Если вы в такой ситуации, как в 41 году, с грузовика раздадите несколько сотен стволов необученным, ждите небоевые потери. Кто-то на гранате подорвётся, кто-то себе что-то прострелит. У нас не было ни одной небоевой потери. Это говорит о том, что оружие попало в руки умелые. И затем, когда все закончилось, все сдали до единого ствола. Это тоже показатель. То есть у нас не совсем обычное население в городе. Оно качественно отличается, как показала реальность других городов земного шара.
И, тем не менее, это же не регулярная армия. Были люди, которые искренне считали, что надо идти и валить, идти и штурмовать воинскую часть, не имея терпения, мудрости. Надо отдать должное, что повезло нам с руководителем. Алексей Михайлович, во-первых, сам продемонстрировал такую храбрость до уровня равнодушия. Он три раза заходил в штаб ВМСУ. Мы просто шли вдвоём и с нами два человека, а вокруг нас вся красота в масках и с автоматами на нас смотрят. Мы ходили на переговоры с командующим ВМСУ на предмет избежать пролития крови. Беседовали мы и с товарищем Мамчуром. Вот с тем самым летчиком-налетчиком, чтобы в Бельбеке стрельбы не было. Алексей Михайлович встречался и не боялся. Была явно поставлена задача – не допустить кровопролития, но дело однозначно сделать. И спасибо людям, которые верили ему, и даже те, кто очень хотел пострелять, поштурмовать, активно устроить войнушку, ни у кого палец на спусковом крючке не дрогнул. Все проявили терпение в итоге.
И в итоге все это блокирование и ликвидация воинских частей украинских, силовиков… То есть не людей ликвидировали, а воинские части. Люди превращались волшебным образом в простых гражданских обывателей. Вели переговоры с ними, блокировали, оказывали им помощь и прочее, прочее, прочее. Устроили им военкомат, где принимали их, ставили на учёт, деньги давали. Хотели выехать на Украину – покупали им билет на Украину. Таким образом, мы просто их рассасывали и как бы выкачивали кровь из противника, без пролития крови. И все получилось в итоге.
«Рубеж» – это был мой «летучий эскадрон». Если остальными отрядами самообороны я командовал через командиров самообороны. То есть, если нужно было столько-то человек на блокирование и на иные действия, заявки шли к Басову, к Тюнину, к Рослякову, к казакам. В силу своих особенностей, отряд «Рубеж» был очень хорошо организован. Они все мобильные были, на колёсах. Фактически, это четыре человека на машине, достаточное количество экипажей. Ребята, процентов 50 – военнослужащие в отставке, севастопольцы. Нормальные крепкие ребята. С опытом. И это была моя кавалерия. Плюс где-то на третий день событий на нашу сторону начали переходить силовики, и в итоге был создан штаб, где сидели все. То есть я руководил этим штабом. В этом штабе находились представители украинских силовых структур, перешедших на нашу строну, представители спецслужб Украины, перешедших на нашу сторону. Ну, я молчу про «Беркут» и «Альфу». Понятно, «Беркут» уже был с 22 февраля на нашей стороне. Заявился он 24 февраля, когда был на перешейке. «Альфа» с 25 числа начала работать. И дальше СБУ, милиция.
Рассказывает Сергей Кажанов:
Помню ещё ехали, Алексей Михайлович говорит: у тебя есть же знакомый в милиции. У меня, действительно, был знакомый достаточно высокого уровня. Я сказал, что с ним поговорю. Я пошёл туда, встретился, задал вопрос: как себя милиция поведёт, если мы выйдем и откажемся подчиняться хунте? Как ни странно, он не был удивлён или сильно испуган. Сказал, что милиция – такие же жители Севастополя, мы живём здесь, у нас семьи, дети и мы полностью разделяем то, о чем постоянного говорят. Кроме того, то, что допустили по отношению к «Беркуту»… Их практически бросили, бросили раненых на произвол судьбы. Но мы люди военные. У нас есть руководитель Гончаров, поэтому надо разговаривать с ним. Но активно противодействовать милиция не будет. Нам важно сохранять общественный порядок. Я могу сказать, что где-то благодарен этому человеку, что он в тот момент не сдал. Потому что был ещё целый день до проведения митинга, а свои цели мы уже озвучили.
